Личный опыт и профессиональная компетентность в помогающей практике

Увидела у девушки, которая ведет тренинги и консультации, но не имеет психологического образования (академической базы), очень хлесткое замечание, дословно:
«Если вы видите психолога который работает с конкретной темой, то в большинстве случаев он проживал тот самый кризис в своей жизни, темы и специализации не берутся из книжек.»
Ну и я хочу написать от себя теперь свое мнение.
Личный опыт-не равен профессиональной компетентности.

В настоящее время всё чаще продаётся идея, что если человек сам прошёл через развод, абьюз, токсичные отношения, утрату или тяжёлый кризис, то он уже почти автоматически может помогать другим с тем же запросом. А после окончания каких-нибудь психологических курсов начинает называть себя психологом.
С профессиональной точки зрения это очень слабая логика.

Пережить кризис, это не равно понимать психику. Пережить травматические отношения, не значит уметь распознавать травматическую привязанность, зависимую динамику, перенос, повторение, расщепление, стыд, регрессию, особенности структуры личности или различия между разными уровнями личностной организации. Курсы сами по себе тоже этого не дают.
Проблема не в дополнительном обучении как таковом. Проблема, когда человек без академической базы и без понимания психологии как науки в целом осваивает отдельные техники, несколько популярных концептов и начинает выдавать это за полноценную профессиональную квалификацию.

Тздесь вместо системного знания появляются фрагменты, всего по немногу. Немного про чувства, немного про границы, немного про контакт, немного про травму, немного про самоценность — и всё это начинает использоваться как универсальный ключ ко всем человеческим проблемам.

Но наша психика не так устроена!
Без общей психологии, возрастной психологии, клинической психологии, психопатологии, теории личности, психодиагностики, понимания травмы, кризисных состояний и профессиональной этики очень легко перепутать одно с другим. Депрессию можно спутать с «непрожитыми чувствами». Травму — с «трудным опытом». Пограничную динамику — с «сильной эмоциональностью». Компульсивное повторение — с «уроком, который человек не понял». Насилие — с «плохо выстроенными границами».

Именно здесь начинается псевдопомощь.

Когда у человека нет серьёзной академической подготовки, он нередко опирается не на клиническое мышление, а на личную идеологию. Не на понимание структуры психики, а на собственную историю, вместо дифдиагностики, узнавание знакомого сюжета. Не профессиональную дистанцию, а эмоциональное слияние с клиентом.

Отсюда и появляются опасные формулы:
«Я сама через это прошла, поэтому точно знаю, что вам делать».
«Я работаю только с тем, что прожила сама».
«Чтобы помогать, не обязательно долго учиться — достаточно личного опыта и практики».
Нет.
Личный опыт может быть ресурсом. Может усиливать чувствительность к теме. Может влиять на выбор профессионального интереса. Но если он подменяет образование и системную подготовку, он становится не преимуществом, а риском.

Специализация не возникает ни из личной драмы, ни из коротких курсов. это результат многолетнего опыта. Сначала обучение, ты за 6−8 лет пси фака понимаешь что тебе интересно, потом углубляешься в одну из парадигм и нарабатываешь опыт. Специализация строится на фундаментальном образовании, длительной подготовке, практике, супервизии, интервизии с коллегами, личной терапии, этике и способности не путать клиента с собой.

Поэтому для меня маркер профессионализма очень простой: не «я это прожил»,
а «я понимаю, что именно здесь происходит, в каких границах я могу работать и где мои знания заканчиваются».


«Я буду внимательно разбираться вместе с вами, понимать границы своей компетенции и не обещать того, чего не могу профессионально дать».